Шкафчик.

У замечательного и пожилого человека, Сергея Петровича, в ванной комнате стоял шкафчик для белья. Ничем-то не был этот шкафчик примечателен, ничем он на вид не отличался от прочих шкафчиков. Может быть, был он немного ниже себе подобных или не такой белый, как некоторые... История об этом умалчивает. Зато история никак не может молчать о том, что шкафчик этот был весьма любим Сергеем Петровичем.
А всё почему? А всё потому, что, кто ни прийдёт к Сергею Петровичу в гости, кто ни зайдёт в ванную комнату - все Сергею Петровичу напоминают, что у него там шкафчик.
Прямо так и говорят:
- Сергей Петрович... У вас там, знаете ли...
А Сергей Петрович подмигивает гостю и говорит, гордо улыбаясь:
- А то! Шкафчик! И какой шкафчик!
- Да... Тот ещё шкафчик-то у вас там...
- Так ведь сам сделал!
- Не может быть...
- Да... Не скрою... Сложно было... Однако сделал же! Сам удивляюсь!
- И правда, удивительно... Я б себе такое не сделал бы...
И тут Сергей Петрович становится совсем гордым и начинает напевать какую-то маршевую песенку.

А ночами он иногда просыпался, ворочался в постели, а потом толкал жену в бок:
- Маша... Маша... Ты не спишь?.. Ну не притворяйся, я вижу - не спишь...
Жена его, Мария Антоновна, женщина полная, глуповатая, но тактичная, с огромным трудом просыпалась, открывала глаза и, громко зевая, пыталась понять, о чём говорит супруг.
- Помнишь, Маша, как Андрей Васильич сказал: "Ну и шкафчик у тебя, Петрович"?
- Помню, - мычала слипшимися ото сна губами Мария Антоновна.
- Так вот... Что я подумал... Видят люди мастера! Видят! Оно ведь понятно каждому, когда вещь хорошо сделана!
- Угу.
- Ну что "угу"? Я тебе про дело толкую.
- Да и я про дело. Мастер - он и есть масссс...
- Ты что, уснула?.. Уснула, говорю?.. Ну спи...
Так они и жили: Сергей Петрович, Мария Антоновна и шкафчик. И всё гордился Сергей Петрович своим шкафчиком.
А между тем не знал он, что гостям этот самый шкафчик для белья совсем не нравился. Ибо, мало того, что уголки у него были острые, так и стоял он на самом проходе. Да так ловко он был спрятан, что редкий человек, даже бывалый и знающий, мог через него безопасно перешагнуть или перепрыгнуть. Большинство же непременно задевало его своими ногами, отчего у многих гостей подолгу были гематомы и царапины на голенях и бедрах. А одна вертлявая особа, из молодых, умудрилась об этот шкафчик занозить правую ягодицу.
И даже жена Сергея Петровича, в силу своей полноты, а может быть, глупости, ежедневно билась о хищные уголки шкафчика. Но, в силу своей тактичности, а может быть, и той же глупости, свои ранения от мужа она скрывала и никогда ему не говорила, чтоб он этот шкафчик подвинул или разобрал к чёрту.
Да и гости у Сергея Петровича были такие. Вежливые или неумные...
А сам Сергей Петрович никогда не шкафчик не задевал, потому что, заходя в ванную комнату, он непременно на этот шкафчик смотрел очень внимательно и с любовью, как отец смотрит на своего подрастающего сына.
Но однажды случилось такое, чего не ждал даже шкафчик, хоть он, кажется, был единственным, кто знал правду и не врал.
К Сергею Петровичу приехала внучка. И, зайдя в ванную комнату, раздробила себе коленную чашечку, обвинив в этом происшествии шкафчик. Сергей Петрович отказывался верить. Он всё тыкал пальцем в грудь и показывал на шкафчик. А шкафчик стоял спокойно, неподвижно.
Но тут-то Сергей Петрович засомневался. Вспомнились ему кислые лица гостей, выходящих из ванной комнаты. Он-то ведь думал, что это они завидуют, что у него, Сергея Петровича, шкафчик есть, а у них - нету.
А может, и не так всё совсем?
Сергей Петрович судорожно набрал телефон своего лучшего приятеля и самого частого гостя. Казалось, не слышал он криков Марии Антоновны: "Скорую вызывай, старый идиот!".
- Васильич! Здравствуй, Васильич! Слушай... А помнишь шкафчик мой?..
- ШКАФЧИК!!! - послышался рёв из трубки, - Помню!!! Как его забыть!
- Так вот... У меня внучка немножко ударилась об уголок...
- Немножко? Да как об этот твой шкафчик можно удариться немножко?! Об него можно только ногу сломать, либо насмерть убиться! Что с внучкой твоей?!
- Вот... Плачет... - отвечал посеревший Сергей Петрович.
- Так что ж ты со мной треплешься?! Скорую вызывай, старый идиот, пока ребёнка не угробил!
В трубке послышались гудки.
Сергей Петрович сел на диван и обхватил голову руками. Жена его кинулась к телефону и вызвала скорую. Внучка продолжала громко реветь.
Наконец Сергей Петрович поднял голову. На щеках его были слёзы, а губы дрожали.
- И ты, Маша... - произнёс он.
- Что я? - решила уточнить Мария Антоновна.
- Врала... Насчёт ш... - Сергей петрович не мог продолжать.
- Так... - Мария Антоновна не нашлась, что ответить, а только приподняла подол халата. Под её пухлой коленкой красовался свежий синяк.
- Ааааа, - отчаянно взвыл Сергей Петрович и выбежал из квартиры.

Через несколько часов он вернулся, взял шкафчик и выбросил его. Всеобщая ложь была воспринята Сергеем Петровичем как предательство, а тактичность Марии Антоновны и вовсе была приравнена к супружеской измене, поэтому Сергей Петрович целую неделю молча читал газеты и спал в кресле.
Однако не может человек, даже так втоптанный в грязь, злиться вечно. Вид внучки, весело прыгающей по лужам на костылях, растопил старческое сердце, и Сергей Петрович простил всех, и свою супругу тоже.
Шкафчик же пролежал рядом с помойным контейнером двое суток, а потом попал на свалку, где он очень приглянулся деду одного из крысиных семейств. И когда он привёл в шкафчик всю свою родню и друзей, бабушка-крыса сказала ему: "Ох и хорош же этот твой шкафчик для белья! Будем в нём зимовать." И все-все-все: крысы, крысята и крысятки - поддержали бабушку и тоже пропищали: "Хороший шкафчик!".
И никому из них не пришлось врать.
А это, хоть немножко, но прекрасно.