Шкафчик.

У замечательного и пожилого человека, Сергея Петровича, в ванной комнате стоял шкафчик для белья. Ничем-то не был этот шкафчик примечателен, ничем он на вид не отличался от прочих шкафчиков. Может быть, был он немного ниже себе подобных или не такой белый, как некоторые... История об этом умалчивает. Зато история никак не может молчать о том, что шкафчик этот был весьма любим Сергеем Петровичем.
А всё почему? А всё потому, что, кто ни прийдёт к Сергею Петровичу в гости, кто ни зайдёт в ванную комнату - все Сергею Петровичу напоминают, что у него там шкафчик.
Прямо так и говорят:
- Сергей Петрович... У вас там, знаете ли...
А Сергей Петрович подмигивает гостю и говорит, гордо улыбаясь:
- А то! Шкафчик! И какой шкафчик!
- Да... Тот ещё шкафчик-то у вас там...
- Так ведь сам сделал!
- Не может быть...
- Да... Не скрою... Сложно было... Однако сделал же! Сам удивляюсь!
- И правда, удивительно... Я б себе такое не сделал бы...
И тут Сергей Петрович становится совсем гордым и начинает напевать какую-то маршевую песенку.

Захотелось условий.

Захотелось условий. Трудных, невыносимых даже. Чтобы как на войне: либо ты, либо тебя. А если ни так, ни этак, то какая же это война? Это игрушки.
Надо ведь так, чтобы адреналинище в кровище зашкаливал.
Чтоб потом вспоминать было упоительно.

Вот, скажем, я сейчас вспомнил, как на меня собака напала.
Пёс это был. Большой, а может быть, даже огромный пёс! Сантиметров сорок, а то и сорок пять в холке - это же не шутки!.. Подошёл он ко мне, завилял хвостом и посмотрел мне в глаза своим выразительным собачьим взглядом. В нём был вызов. Настоящий, мать его, звериный вызов!
Вызов, который животное бросает человеку!
А я-то не знал. Я подумал, что он голодный, что ему хочется полакомиться кусочком чебурека. Даже решил про себя, что сейчас ещё пару раз укушу сей божественный шедевр вокзальных кондитеров и отдам остатки псине.
И тут эта грозная тварь, этот дьявол собачьего племени, это адское чудовище, оно просто взяло и ухватило меня за правую икру. Ухватило основательно, с силой.
Я оторопел. Хотел было крикнуть что-то неприличное, да рот был занят чебуреком. Да к тому же меня поразила показная деликатность, с которой пёс укусил меня.
То есть, я хочу сказать...
Он - не как другие собаки. Не стал мою ногу трепать, или рвать на части, или пережёвывать. Он даже не рычал и не лаял. Он молча прикусил, подержал и отпустил. А потом опять посмотрел на меня и завилял хвостом. И пока я пытался проглотить кусок чебурека и искал взглядом какую-нибудь крепкую палку, животное обошло меня и укусило за левую икру.
Я поперхнулся и выплюнул кусок на землю. Такая настойчивость меня окончательно вомутила и я решительно направился к ближайшей куче старой мебели, дабы воздать обидчику по заслугам какой-нибудь табуреткой.
А когда обернулся через секунду, то увидел, что никаких псов тут и нет.
И я понял... Я понял, что он пошёл искать более достойного соперника.
А что тут скажешь... Я ещё ребёнком был тогда! Он это, видать, почуял, потому-то и предупредил только. Дескать, расти, сынок, борьба - ещё впереди.
Ему, матёрому крупному хищнику, нужен сильный и опытный противник.
С тех пор я, как это водится у литературных героев, повзрослел, возмужал и окреп.
И теперь вот ищу своего зверя...
Каким он будет?
Чёрт его знает...
Лишь бы не лемур.
Божечка, они же такие милые!
Не смогу я бороться с лемуром.